Эрл Стенли Гарднер. Дело об удачливом проигравшем -
27 >
обвинял меня в клеветническом утверждении.
На другом конце провода какое-то время молчали, затем женский голос
спросил:
- А как мне идентифицировать себя?
- Предъявить квитанцию, которую я вручил посыльному, доставившему сто
долларов. Если вы мне ее покажете, я буду знать, что имею дело с лицом,
которое заплатило мой гонорар.
- Но, мистер Мейсон, неужели вы не понимаете? Я не могу допустить,
чтобы вы знали, кто я. Я специально воспользовалась услугами посыльного,
чтобы для вас это осталось неизвестным.
- Но я не считаю себя правомочным высказывать свое мнение о
показаниях свидетельницы, пока я _н_е _у_в_е_р_е_н_, что мое заявление не
является диффамационным [диффамационное заявление - не влекущее судебной
ответственности, например, сделанное адвокату и т.п.].
- Значит, оно настолько плохое?
- Я просто провозглашаю принцип.
- У меня... у меня квитанция уже на руках, мистер Мейсон. Посыльный
мне ее передал.
- В таком случае, приезжайте в мой офис.
Последовало долгое молчание.
- Я специально приняла эти меры предосторожности, чтобы не открывать,
кто я, - возразил недовольный женский голос.
- А я специально принимаю эти меры предосторожности, чтобы быть
уверенным, что разговариваю со своей клиенткой, - ответил Мейсон.
- Сколько времени вы еще останетесь в конторе?
- Подожду десять минут. Этого достаточно?
- Да.
- Прекрасно. Постучитесь в боковую дверь.
- Вы ужасны! - воскликнули на другом конце провода. - Я хотела
организовать все совсем по-иному.
Она повесила трубку.
Мейсон повернулся к Делле Стрит, стенографировавшей разговор.
- Насколько я понимаю, мисс Стрит, вы решили не торопиться домой?